Обман [Bubble] - Андерс де ла Мотт

Смачно сплюнув в водосток, Эйч Пи снова быстро оглянулся через плечо. Его преследователи вдруг куда-то исчезли, что, вероятно, означало только то, что за ним следили больше двух человек. От пота футболка липла к телу, и он остановился у входа в хозяйственный, чтобы отлепить ее от груди. Из-под ворота потянуло застоявшимся потом, он поморщился. Ну и воняет же от него!

Он мельком взглянул на свое отражение в витрине. Влажная футболка нынче скорее желтая, чем белая, а дырявые джинсы почти стоят колом от покрывающей их грязи и пятен. Добавить сюда щетину, лохматые волосы, темные круги под глазами и бегающий взгляд – и диагноз становится очевиден. Ничего странного в том, что народ на тротуаре от него шарахается. Похож на психа.

Вдруг шум транспорта пронзил резкий звук, от которого Эйч Пи вздрогнул, а его пульс взлетел до максимальных значений. Но это были всего лишь пневматические тормоза автобуса сорок третьего маршрута, который остановился на другой стороне улицы. Эйч Пи сначала его увидел, а потом до него дошло. Третий ряд сидений с конца, парень у окна…

Ва-а-ашу мать!

Он кинулся прямо на проезжую часть. Машины истошно засигналили, тормоза завизжали, покрышки зашипели об асфальт. Но ничто из этого не заставило его оторвать взгляд от автобуса. Еще бы миллиметр, и его переехал бы какой-то «Сааб». Но тут «Вольво» в соседнем ряду немного запоздал с торможением и въехал в Эйч Пи на уровне колен.

Он влетел носом в асфальт, содержимое пакета рассыпалось по проезжей части, но Эйч Пи не предпринял ни малейшей попытки спасти свои покупки. Вместо этого он схватился за бампер «Вольво», чтобы вскочить на ноги.

Контроль состояния: ноющая боль, но, к счастью, ни кровавых ран, ни торчащих костей…

Пошатываясь, он прошел пару шагов. Боль терпимая. Водитель выскочил из машины, рожа красная, как помидор.

– Какогохренатычертовпридурок!..

Но Эйч Пи даже не остановился, чтобы это обсудить.

Автобус уже отъехал от остановки и набирал скорость по Хурнсгатан. Ноги как-то размялись и пошли – левая, правая, снова левая. Быстрее и быстрее. Он увернулся еще от одной машины и уже бежал за автобусом. Побежал еще быстрее, двигаясь почти на предельной для себя скорости, но автобус все же удалялся. Ну, ничего, красный свет на следующем перекрестке это исправит. Однако водитель автобуса не предпринял ни малейшей попытки замедлить ход, а, наоборот, похоже, только сильнее вдавил газ.

Эйч Пи увидел, что впереди зеленый свет. Fuck!

Он был теперь метрах в семидесяти пяти от автобуса, а с двух сторон от него мимо просвистывали машины, а водители изо всех сил сигналили.

После удара о бампер болели ноги, в легких все жгло от внезапного напряжения сил, но сдаваться он, черт возьми, не собирался, во всяком случае, пока еще не упустил автобус из вида.

Эйч Пи перебежал с проезжей части на тротуар. Похоже, что автобус-таки остановился вдалеке у площади Марияторъет. Йес! И он, снова поднажав, пересек улицу Торкель-Кнутссонсгатан. Силуэт автобуса уже приближался.

Пятьдесят метров.

Сорок.

Тридцать.

– Привет, это Нина Брандт!

– Привет, Нина, подожди секундочку…

Она отложила телефон, встала со стула и закрыла дверь в свой кабинет.

– Ну, вот, теперь могу говорить.

– У тебя все в порядке, Бекка?

– Да-да, все хорошо, – солгала она. – Правда, все как-то навалилось одновременно…

– Так ты уже скучаешь по полиции?

Ребекка выдавила из себя смешок:

– Да нет… пока, во всяком случае… Тебе удалось что-то выяснить? – быстро добавила она, прежде чем Нина смогла продолжить.

– Вообще-то нет…

Ребекка едва заметно выдохнула с облегчением.

– В системе на этот револьвер совершенно ничего нет. Никогда не сообщалось о его краже или связи с каким-то преступлением.

– О’кей, отлично!

– Но мой контакт в технической лаборатории все же хочет взять его на баллистическую экспертизу.

– Понятно, а почему?

– Потому что это тридцать восьмой калибр, изготовленный до восемьдесят шестого года…

– Что?..

– Слушай, Ребекка, револьвер чисто теоретически может быть О.У.У.П.

– Подожди, Нина, я не врубаюсь…

– Орудием убийства Улофа Пальме.

Пока Ребекка переваривала эту информацию, прошло несколько секунд.

– Но ведь убийца стрелял из «магнума триста пятьдесят семь»?[37] Хольмер выступал по телевидению, и…

Она, наверное, раз сто видела эту картинку за все эти годы. Пресс-конференция, на которой начальник регионального управления полиции уверенно трясет двумя здоровыми револьверами.

– Ну, да, к сожалению, Хольмер и с этим налажал в расследовании, я хочу сказать, с орудием убийства. Понимаешь, Ребекка: у «тридцать восьмого» и «триста пятьдесят седьмого «магнума» один размер пули. Отличается только длина патрона. Некоторые варианты «тридцать восьмого» можно использовать для стрельбы боеприпасами для «триста пятьдесят седьмого», поэтому-то баллистики очень хотят пострелять из всех старых пистолетов, которые подходят под профиль О.У.У.П. Мой приятель из экспертизы может взять его на баллистику на следующей неделе…

– Ну, да, конечно… Слушай, Нина, я тебе перезвоню, тут кому-то неймется со мной поговорить… Спасибо тебе огромное! – добавила Ребекка. – Я позвоню тебе на следующей неделе, пообедаем вместе…

Закончив разговор, она отложила мобильник в сторону и медленно наклонилась над письменным столом. Посидев в таком положении несколько мгновений, выдвинула ящик письменного стола и достала какие-то бумаги. После посещения хранилища она никак не могла сложить куски головоломки.

А потом нашлась копия договора на аренду банковской ячейки.

До этого Ребекка не сомневалась в том, что ячейка арендована Хенке. Но она ошибалась. Ее открывали в 1986 году, ее и Хенке имена значились немного ниже, где указывались прочие лица, имеющие доступ к ячейке для ценностей.

Другими словами, Хенке о ячейке знал так же мало, как и сама Ребекка.

Письма с напоминанием об истечении срока оплаты ячейки, видимо, были направлены им обоим; разница только в том, что его почту, по всей видимости, конфисковали прежде, чем он успел его прочесть. Таким образом, секреты, хранившиеся в ячейке, принадлежали не Хенке, а человеку, чье имя значится в верхней строчке с указанием владельца. Человеку, владевшему связкой ключей до того, как ее унаследовал Хенке.

Эрланду Вильхельму Петтерссону. Их отцу.

Когда до автобуса оставалось метров двадцать, тот замигал левым поворотником. А он уже истощил все силы. Автобус отъехал от остановки. До него оставалось десять метров.

Восемь.

Пять.

Расстояние перестало сокращаться. Затем оно снова начало медленно увеличиваться по мере того, как автобус поехал под горку к Слюссену.

Проклятье!

Эйч Пи почувствовал, как внутри у него все сжалось, заметил, как подступает тошнота, и попытался ее подавить, сглотнув слюну и заставляя ноги бежать вперед…

Прямоугольный силуэт автобуса становился все меньше. Снова затошнило, почти вырвало. Автобус исчез из поля зрения. Но он не собирался сдаваться.

Третий приступ тошноты Эйч Пи подавить не смог, и ему пришлось, шатаясь, сделать несколько шагов, чтобы не заблевать себе кроссовки. Нет сомнения, что автобус приехал к Слюссену уже минуту назад, что означало, что Эйч Пи так или иначе туда не успееет. К тому моменту автобус уже будет ехать по мосту Шеппсбрун в сторону центра.

Придется ему положиться на удачу. В прошлый раз он видел двойника Эрмана у входа в метро; может быть, он и на этот раз туда направляется? Если повезет, Эйч Пи может успеть поймать его у дверей в вестибюль метро. Все, что ему нужно, это оказаться с ним рядом на пару секунд…

Он свернул направо на улицу Йотгатсбаккен и заставил свои негнущиеся ноги обойти музей города справа. Желудок сигнализировал, что готов снова «выстрелить». В этот же миг перед ним открылась площадь Рюссгорден. Эйч Пи резко остановился, прокашлялся и сплюнул на сторону из угла рта горечь. Легкие болели, сердце билось в груди так, что он машинально зажмурился от боли, но при этом не сводил глаз с площади. Он где-то здесь, среди всех этих людей.

Должен быть тут, во всяком случае.

Или…

Нет…

Черт!

Пульс медленно успокоился, отчего стали меньше и спазмы в животе. Эйч Пи сделал еще несколько шагов вперед по площади. По-прежнему никого. Либо уже успел зайти в метро, либо поехал в город на автобусе.

Вот это его, Эйч Пи, типичное невезение!

Всплеск адреналина начал сходить на нет, и он сразу почувствовал, что почти теряет сознание. Упершись ладонями в колени, снова выплюнул на камни под ногами поднявшийся из желудка сгусток рвоты.

«Вот гадость-то!» – прошипел кто-то справа от него, но ему было наплевать.